Мужчины.

После пребывания на острове Пинос: двадцать месяцев одиночного заключения, две голодовки в течение 17 и 20 дней, а потом 18 дней будучи привязанным к кровати, чтобы легче было меня насильно кормить через носовой зонд, я весил 43-45 кг. И при росте 175 см, я был похож на фотографии узников из нацистского концлагеря. В таком же состоянии были Альфредо Изагирре, Одило Алонсо и Нерин Санчес, участвовали в голодовке вместе со мной. В первую же ночь по прибытии в крепость «Ла Кабанья» («Хижина»), что в Гаване, меня, Альфредито, Губера Матоса, Карлоса Педро Осорио Франко и Луиса Круса поместили в одиночные камеры – «часовни» - которые использовали и для того, чтобы содержать приговоренных к смерти.

Там было пять камер, три рядом и две напротив. Я оказался в первой камере слева от входа. Остальных разместили в других камерах, причем моя была единственной для содержания двух заключенных. Моим сокамерником оказался человек среднего роста, блондин, мягкий с виду*. Довольно быстро я понял, что это осведомитель.Но об этом речь пойдет в другой главе. После 30 дней пребывания там, большинство заключенных перевели в общую камеру. В одиночках остались Альфредито и я, каждый в своей.

Обычно узники пишут на стенах камеры, и когда не бывает карандаша или ручки, любым твердым предметом, который попадается под руку. В «Ла Кабанья» в те времена, заключенные писали на стенах ложками, которые им давали на обед и ужин.

Тогда, весной 1966 года, в моей камере на стенах было написано множество надписей. Я запомнил три из них. «Господь - Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться...» Эти слова из 23[1] псалма, и написал их пилот из Сантьяго, (Восточная провинции Кубы). Его вторая фамилия[2] была Лосада. Я его не знал и никогда не видел, но мне сказали, что он был протестантом и иногда предсказывал будущее своим однокамерникам. Он поставил подпись под этим псалмом. Позже рядом с его именем появился крест и дата его казни в 1965 году.

Вторая надпись, которую помню, была сделана почти под самым потолком. Всего четыре слова, возможно последнее, что пришло на ум перед казнью. «Думаю о тебе, мама.»

А третью надпись я считаю одной из самых прекрасных из всего, что мне довелось читать. Это было последнее послание любви, последняя песня любви, последняя ласка, крик души и ума человека, которого через несколько часов должны были казнить. Он послал его женщине, которую любил. Стена и ложка запечатлели: «Гладис, любовь моя».

* Герардо Элой Дулзайдес Охеда

[1] В русском Псалтыре это 22 псалом. Примечание переводчика.

[2] На Кубе вторая фамилия - это фамилия матери. Примечание переводчика.